Есть разница между тем, что привлекает внимание, и тем, что его удерживает. В науке о каннабисе это различие особенно заметно.

В начале всё выглядело довольно предсказуемо: отдельные наблюдения, пациентские истории, небольшие исследования, проведённые на периферии науки и под давлением регуляторных ограничений. Это была среда, где интерес был, но устойчивой научной базы — нет.

То, что изменилось в отдельных направлениях, — не просто количество работ. Изменился их характер. Появилось то, что сложно имитировать: долгосрочные исследовательские программы, стабильное финансирование, команды, которые годами работают с одной и той же гипотезой, а не заходят в тему «со стороны».

Поэтому важен не только вопрос, где сегодня есть доказательства. Не менее важно — куда исследователи продолжают возвращаться. Если направление удерживает внимание научного сообщества годами, это уже сигнал.

Когда National Academies of Sciences, Engineering, and Medicine проанализировали клиническую литературу, они обнаружили неравномерную картину: убедительные доказательства — для хронической боли у взрослых, и значительно более слабые — для большинства других состояний. Эта неравномерность оказалась закономерной. Она почти полностью совпала с теми областями, где шли долгосрочные и системные исследования .

Иначе говоря, сильная доказательная база формируется там, где совпадают несколько факторов: понятная биология, чёткая группа пациентов, измеримый результат и реальная клиническая необходимость.

Эпилепсия: многолетнее внимание вознаграждено

История каннабиса и эпилепсии — это, среди прочего, история о том, что происходит, когда биологическое обоснование вмешательства оказывается настолько весомым, что исследователи берут на себя обязательства ещё до появления подтверждающих данных. Эндоканнабиноидная система активно участвует в регуляции нейрональной возбудимости и судорожного порога — это не была умозрительная гипотеза, придуманная для оправдания исследований. Это было механистически обоснованное основание для изучения, и исследователи изучали серьёзно, поэтому окончательное клиническое подтверждение воспринималось не как сюрприз, а как давно назревшее признание.

Конкретным испытательным полигоном стал синдром Драве. Это тяжёлая, резистентная к лечению детская эпилепсия, обусловленная мутациями в гене SCN1A. Она характеризуется продолжительными фебрильными судорогами, начинающимися на первом году жизни, и когнитивными, а также нейрокогнитивными последствиями, накапливающимися по мере продолжения приступов. Большинство стандартных противосудорожных препаратов обеспечивает лишь частичное облегчение или не помогает вовсе. У пациентов данной группы имелась подлинная неудовлетворённая медицинская потребность — того рода, который создаёт одновременно этическое обоснование и клиническую неотложность для экспериментальных подходов. Частота приступов — это также, что принципиально важно, поддающаяся подсчёту конечная точка. Лица, осуществляющие уход, могут наблюдать и фиксировать её. Она не подвержена вариабельности в отчётности, характерной для субъективных показателей результатов в исследованиях боли или расстройств настроения. Эта измеримость была не случайным обстоятельством успеха испытания — она являлась его предпосылкой.

В рандомизированном контролируемом исследовании фазы 3 фармацевтический каннабидиол — выпускаемый под названием Epidiolex в виде изолята КБД, а не препарата на основе целого растения, — снизил частоту конвульсивных приступов на медианные 38,9% по сравнению с 13,3% в группе плацебо (Devinsky et al., 2017). Эти цифры достаточно конкретны, чтобы быть весомыми без какого-либо дополнительного акцентирования. В 2018 году FDA одобрило Epidiolex как при синдроме Драве, так и при синдроме Леннокса–Гасто — ещё одной тяжёлой, резистентной к лечению эпилепсии, — что стало первым регуляторным одобрением растительного каннабиноидного препарата в Соединённых Штатах (U.S. Food and Drug Administration, 2018).

Это одобрение имеет значение, выходящее за рамки его непосредственной клинической области применения. Оно продемонстрировало, что препарат на основе каннабиса способен удовлетворить наиболее строгому доказательному стандарту, применяемому регуляторной системой. Но оно также сконцентрировало и усилило научный интерес, а не поставило в нём точку. Вопросы о механизме противосудорожного действия КБД — по всей видимости, задействующего рецепторные пути за пределами классической системы CB1/CB2 — остаются открытыми. Вопросы о долгосрочной педиатрической безопасности, о том, какие ещё эпилептические состояния могут поддаваться лечению, и о том, распространяются ли полученные результаты на менее точно определённые популяции пациентов, теперь активно изучаются с той легитимностью, которую обеспечило это одобрение. Эпилепсия стала эталоном, по которому измеряются другие программы исследований каннабиноидов, именно потому, что замкнула цепь от биологического обоснования через клиническую валидацию до регуляторного признания. Ни одна другая область в каннабиноидной медицине этой петли пока не замкнула.

Хроническая боль: научный приоритет, возникший по необходимости

Эпилепсия привлекла устойчивое внимание исследователей, потому что биология была убедительна. Хроническая нейропатическая боль привлекла его по иной причине: клинический вакуум был невозможно игнорировать. Нейропатическая боль — возникающая вследствие повреждения или дисфункции нервов, а не тканевого повреждения, — плохо поддаётся стандартному арсеналу анальгетиков. НПВП воздействуют на воспаление, которое не является основным механизмом. Опиоиды частично эффективны, но долгосрочная цена, которую продемонстрировал текущий кризис общественного здоровья, делает их применение неприемлемым. Пациенты в клиниках нейропатической боли — это нередко люди, для которых существующие варианты лечения уже потерпели неудачу, и масштаб этой неудачи создал подлинный научный и медицинский императив для изучения альтернатив.

Этот контекст объясняет, почему литература по каннабису и боли столь обширна, невзирая на методологические ограничения, характерные для значительной её части. Объём исследований, накопленный в достаточном количестве работ и подвергнутый систематическому обзору, может давать умеренно обоснованные выводы даже из несовершенных в отдельности испытаний. Систематический обзор и метаанализ 2017 года выявил умеренное качество доказательств эффективности каннабиноидов при хронической нейропатической боли; число пациентов, которых необходимо пролечить для достижения 50%-го снижения боли, составило примерно 24 (Aviram & Samuelly-Leichtag, 2017). NNT 24 означает, что примерно 24 пациента должны получить лечение, чтобы один дополнительный пациент — сверх тех, кто улучшился бы на плацебо, — достиг заданного порога ответа. По стандартам анальгетической фармакологии это не выдающийся показатель. В популяции, исчерпавшей стандартные варианты лечения, он не является и незначительным. Клинический смысл этого числа целиком определяется доступными альтернативами.

Кокрейновский систематический обзор пришёл к аналогичному, тщательно сформулированному выводу: каннабиноиды, по всей вероятности, увеличивают долю пациентов, достигающих снижения боли на 30% и более по сравнению с плацебо, однако большинство включённых испытаний несли высокий риск систематических ошибок, а многие были небольшими (Mücke et al., 2018). В методологии систематических обзоров слово «по всей вероятности» является техническим обозначением, а не оговоркой. Оно отражает честную оценку литературы, содержащей реальный сигнал, но недостаточно высокого методологического качества, чтобы возвести этот сигнал в ранг достоверности. Надлежащая реакция на этот вывод — не отрицание и не энтузиазм, а более требовательная промежуточная позиция: относиться к сигналу серьёзно, настаивая при этом на более качественных испытаниях.

Доказательства также более специфичны, чем публичное обсуждение, как правило, признаёт. Накопленная клиническая литература сосредоточена на нейропатической боли — контекстах нервной дисфункции, — а не на хронической боли как широкой категории. При костно-мышечной, воспалительной боли и других её подтипах доказательная база значительно скуднее. Каннабис «от боли» в общем смысле — не то, что поддерживает наука. Данные описывают каннабиноидные соединения при нейропатической боли у пациентов, не ответивших на другие методы лечения, — и эта конкретность нередко теряется при переводе результатов исследований в публичные утверждения.

Неврологические расстройства: механизм опережает доказательства

Роль эндоканнабиноидной системы в мозге простирается далеко за пределы регуляции судорожной активности. Рецепторы CB2 экспрессируются на микроглии — резидентных иммунных клетках мозга, — и их активация модулирует нейровоспалительную сигнализацию способами, прямо связанными с состояниями, при которых хроническое нейровоспаление вносит вклад в патологию. Болезнь Альцгеймера и рассеянный склероз сопровождаются активацией микроглии и устойчивыми нейровоспалительными процессами. Гипотеза о том, что опосредованная CB2-рецепторами модуляция может замедлять или прерывать эти процессы, не является умозрительной в уничижительном смысле — она механистически последовательна и подкреплена значительным массивом доклинических данных (Cristino et al., 2020).

Что отличает эту область от эпилепсии и хронической боли — не качество биологического обоснования, а степень клинической трансляции. Механизм правдоподобен; данные клинических испытаний на людях скудны и находятся на ранней стадии. Испытания фазы 1 и фазы 2 дали сигналы, заслуживающие дальнейшего изучения, однако ни одна завершённая программа испытаний фазы 3 — ни при болезни Альцгеймера, ни при рассеянном склерозе — пока не дала доказательств, способных послужить основанием для рассмотрения регулятором. Внимание научного сообщества в этой области подлинное — это не модный интерес, который циклически обходит исследовательские направления и движется дальше, а устойчивое внимание исследователей, убеждённых, что механизм оправдывает инвестиции. Клинические данные просто ещё не догнали механистическое обоснование.

Это нормальное состояние для научного фронтира, и об этом стоит сказать прямо. Отсутствие данных фазы 3 — не то же самое, что отсутствие научных перспектив. Это лишь констатация того, на каком этапе разработки в настоящее время находится данная работа. Причина неизменного возвращения к ней исследователей заключается именно в сочетании хорошо охарактеризованного биологического механизма и неудовлетворённой клинической потребности — и при болезни Альцгеймера, и при рассеянном склерозе, — которую современная фармакология удовлетворяет лишь частично.

Онкология: наибольший разрыв между лабораторией и клиникой

Доклинические исследования показали, что как ТГК, так и КБД способны ингибировать рост опухолевых клеток и индуцировать апоптоз в клеточных моделях глиобластомы (Velasco et al., 2016). Глиобластома — одна из наиболее агрессивных первичных опухолей головного мозга с медианой выживаемости, исчисляемой месяцами даже при современной стандартной терапии, — что придаёт доклиническим находкам их эмоциональный вес. Данные на клеточных линиях и животных моделях реальны, и именно они стали причиной, по которой онкология привлекла уголок устойчивого внимания в исследованиях каннабиса.

Проблема лежит в плоскости трансляции, и она существенна. То, что уничтожает раковые клетки в лабораторной чашке, делает это в условиях, не воспроизводящих фармакологическую сложность живого человека. Достижение концентраций, вызывающих апоптоз in vitro в ткани мозга человека без системной токсичности, — это задача, которая пока не решена. По состоянию на 2023 год ни один препарат на основе каннабиса не получил одобрения ни по какому онкологическому показанию. Разрыв между лабораторными находками и результатами клинической онкологии является наибольшим трансляционным разрывом в каннабиноидной медицине.

Там, где у каннабиса в онкологии имеется более весомая клиническая доказательная база, речь идёт об управлении симптомами — тошнотой, вызванной химиотерапией, болью, связанной с онкологическим заболеванием, нарушением аппетита, — а не о каком-либо прямом противоопухолевом эффекте. Это не тривиальный вклад в благополучие пациентов, однако речь идёт о принципиально иной категории вмешательства по сравнению с тем, что подразумевают приковывающие заголовки доклинические исследования. Честное осмысление онкологического исследовательского ландшафта требует одновременного принятия обеих этих реальностей.

Почему так много вопросов остаётся открытыми

Справедливый отчёт о том, что устойчивое научное внимание принесло и чего не принесло, требует признания структурных условий, в которых проводилась бо́льшая часть исследований каннабиса. Среди 83 рандомизированных контролируемых испытаний медианная выборка составляла лишь 29 участников, а продолжительность — две недели (MacCallum & Russo, 2018). Испытание такого масштаба и продолжительности не способно надёжно выявлять умеренные, но реальные сигналы эффективности, устанавливать долгосрочную безопасность или генерировать доказательства, требуемые регуляторами или клиническими руководствами. Это следствие десятилетий регуляторной архитектуры, трактовавшей исследования каннабиса как исключительную категорию, требующую барьеров, неприменимых почти ни к каким другим терапевтическим соединениям.

Отнесение к Списку I в соответствии с Законом США о контролируемых веществах требовало лицензий исследователя, выдаваемых DEA, и ограничивало доступ к каннабису исследовательского класса способами, систематически ставившими данную область в невыгодное положение по сравнению с другими терапевтическими областями. В результате для многих состояний, при которых каннабис широко считается эффективным, — тревожных расстройств, бессонницы, ПТСР, депрессии, общего воспаления — клиническая доказательная база остаётся либо скудной, либо методологически несостоятельной, либо и тем и другим. Отсутствие доказательств в этих областях само по себе не является свидетельством против терапевтических гипотез. Это свидетельство обеднённой исследовательской среды, которая лишь недавно начала меняться.

Итог: где формируется реальная наука

Разговор о медицинском каннабисе часто строится вокруг отдельных результатов — ярких, обсуждаемых, иногда противоречивых. Но реальная наука почти никогда не развивается через единичные открытия. Она формируется через повторение, уточнение и постепенное накопление данных в условиях, которые далеко не всегда идеальны.

Поэтому главный ориентир здесь — не громкость заявления и не новизна результата, а то, выдерживает ли направление нагрузку временем. Возвращаются ли к нему исследователи. Улучшаются ли методы. Становятся ли вопросы точнее, а ответы — менее размытыми.

На этом фоне особенно важно различать уровни уверенности. Есть данные, которые уже можно использовать в клинической практике. Есть сигналы, которые выглядят достаточно устойчивыми, чтобы их нельзя было игнорировать, но ещё рано считать окончательными. И есть направления, где интерес опережает доказательства — не потому что они ошибочны, а потому что находятся на раннем этапе.

Способность удерживать эти различия — ключ к адекватной оценке любой быстро развивающейся области. Без этого легко либо переоценить отдельные результаты, либо, наоборот, упустить те направления, которые только начинают набирать научный вес.

Именно в этом балансе — между скепсисом и вниманием — и происходит движение вперёд.

Источники:

  1. Aviram, J., & Samuelly-Leichtag, G. (2017). Efficacy of cannabis-based medicines for pain management: A systematic review and meta-analysis. Journal of Pain Research, 10, 2489–2510. 
  2. U.S. Food and Drug Administration. (2018). FDA approves first cannabis-derived medicine [Press release]. 
  3. Velasco, G., Sánchez, C., & Guzmán, M. (2016). Anticancer mechanisms of cannabinoids. Current Oncology, 23(Suppl 2), S23–S32. 
  4. Devinsky, O., Cross, J. H., Laux, L., Marsh, E., Miller, I., Nabbout, R., et al. (2017). Trial of cannabidiol for drug-resistant seizures in the Dravet syndrome. New England Journal of Medicine, 376(21), 2011–2020. 
  5. MacCallum, C. A., & Russo, E. B. (2018). Practical considerations in medical cannabis administration and dosing. European Journal of Internal Medicine, 49, 12–19. 
  6. Mücke, M., Phillips, T., Radbruch, L., Petzke, F., & Häuser, W. (2018). Cannabis-based medicines for chronic neuropathic pain in adults. Cochrane Database of Systematic Reviews, 3, CD012182.
  7. National Academies of Sciences, Engineering, and Medicine. (2017). The health effects of cannabis and cannabinoids: The current state of evidence and recommendations for research. The National Academies Press. 
  8. Bewley-Taylor, D., Blickman, T., & Jelsma, M. (2014). The rise and decline of cannabis prohibition: The history of cannabis in the UN drug control system and options for reform. Transnational Institute & Global Drug Policy Observatory. 
  9. Cristino, L., Bisogno, T., & Di Marzo, V. (2020). Cannabinoids and the expanded endocannabinoid system in neurological disorders. Nature Reviews Neurology, 16(1), 9–29.